Часть 1

Томатис попробовал монтаж подобных настроек с музыкой, отфильтровав ее на более высокие частоты.

Ребенок одного из его знакомых, с которым он поделился этим акустическим открытием, даже случайно заново пережил условия своего рождения во время фазы дефильтрации акустической информации (которая впоследствии стала называться «звуковым рождением»).

Подкрепленный этими опытами, Томатис убедился, что плод слышит (это было в 1953 году). Он начал записывать и анализировать голоса маленьких детей, проходя в обратном порядке этапы развития (подростки, маленькие дети, новорожденные). Затем он произвел оценку этих данных, которая привела его к выводу, что сначала ухо функционирует в жидкой среде. Внутренняя, средняя и внешняя части уха находятся в околоплодных водах, а языковые частоты, улавливаемые в таких условиях, являются высокими частотами. Но после рождения в жидкой среде остается только внутреннее ухо. Внешняя и средняя части уха меняют окружающую среду и должны будут адаптироваться к сопротивлению воздуха.

В течение нескольких дней после рождения ребенок находится в состоянии акустического перехода, поскольку среднее ухо все еще содержит околоплодные воды и частично настроено на частоты жидкой среды.Когда из него опорожняется эта жидкость, ребенок теряет часть тонуса, который давали ему отфильтрованные звуки. Требуются месяцы (и даже годы), чтобы его среднее ухо правильно адаптировалось к воздушной среде.

Это не означает, что ребенок с рождения лишен перцептивных способностей. Это даже весьма удивительно, поскольку вначале, как мы видели, он может различать фонемы, которых нет в его родном языке. Именно эта работа адаптации среднего уха позволит ему войти в полосу пропускания родного языка: лингвистически он становится специализированным. Он переходит от статуса специалиста широкого профиля к статусу специалиста-лингвиста.

По мнению Томатиса, ребенок с самого рождения сразу узнает ритмы и интонации материнского голоса, то есть просодию. Этот материнский голос представляет собой психоаффективное питание, которое для ребенка так же важно, как и грудное вскармливание.

Поэтому идея Томатиса заключалась в том, что он сможет использовать «Электронное Ухо» и технику фильтрации звуков для облегчения проблем психоаффективного характера. Именно в это время он вошел в область того, что он назвал аудиопсихофонологией, которую можно определить как педагогику слушания.

Постепенно он разработал терапевтический метод с использованием фильтрованных звуков. Именно применяя этот терапевтический метод, он все яснее стал понимать, что источник потребности в общении, которая для него является источником языка, лежит в стремлении не сломать (или в желании разжечь заново) звуковые отношения, сложившиеся с матерью во время внутриутробного развития.

Таким образом, погружая человека, находящегося в затруднительном положении, во внутриутробную вселенную, мы создаем условия, в которых человек постепенно разовьет способы, позволяющие лучше управлять своим будущим, обнаружив или вновь открыв желание общаться.

Поэтому, по Томатису, каждый индивидуум проходит путь, который начинается в диалоге между эмбрионом и матерью и заканчивается внедрением в социальное тело.

Для Томатиса это путешествие соответствует звуковому пути, который постепенно определяет способ слушания человека, его манеру говорить и способ чтения. Эти отрывки соответствуют основным фазам языкового развития. Но на этом пути могут произойти происшествия, которые вызовут трудности, наблюдаемые на той или иной из этих фаз или на нескольких из них.

Цель терапевтического метода, предлагаемого Томатисом, заключается в том, чтобы помочь человеку продвинуться по идеальному акустическому путешествию, от которого он или она по определенной причине отклонились. Таким образом, система будет заключаться в том, что человек заново проживет с помощью «Электронного Уха» и определенных записей, выбранных в зависимости от его проблем, различные этапы, составляющие этот идеальный акустический маршрут.

Фактически, именно эти же принципы, соответствующие фазам языкового развития, стали применяться и к изучению иностранных языков. Идея состоит в том, что метод заставляет человека пережить лингвистическое путешествие ребенка-англичанина, ребенка-француза, ребенка-немца, ребенка-японца и т. д., что соответствует изучаемому языку. Вот почему мы говорим о «лингвистической интеграции», которая идет дальше простого понятия обучения. Человеку дается возможность присваивать и интегрировать ритмы, интонации и звучность изучаемого языка, то есть музыку языка.

Эти параметры (ритм и звук) составляют фундаментальный фонологический субстрат, на который прививаются все другие приобретения (лексические, синтаксические, семантические). Всякий так называемый «живой» язык конституируется прежде всего этим акустическим элементом, ибо он первичен по времени и без него нельзя обойтись.

Автор перевода: Ольга Поспелова

Наряду с проблемой восприятия иностранных языков должны были возникнуть и другие вопросы, связанные с речью, которые, в свою очередь, повлияли на применение системы не только к изучению иностранных языков, но и к решению языковых трудностей родного языка среди детей. Это обширное поле поведения и общения ознаменовало переход от «аудиофонологии» к «аудиопсихофонологии».

Прежде всего, с самого начала своего исследования слухо-речевых проблем у певцов и актеров, Томатис заметил, что когда он модифицировал звуковое восприятие своих испытуемых, помимо эффектов голосовой противореакции, происходили изменения и на поведенческом уровне, варьируясь в зависимости от установленного диапазона полосы пропускания. По последнему фактору испытуемые становились динамичными, впадали в эйфорию, стояли прямо или, наоборот, сутулились и теряли тонус.

Т.е., реакции на постуральном и энергетическом уровне следовали непосредственно от навязывания субъекту такого-то частотного спектра.

Затем исследования Томатиса побудили его изучить происхождение человеческой потребности говорить, общаться посредством речи, способности, которая позволяла ему постоянно находиться в контакте с другими людьми. В поисках ответа на этот вопрос он вспомнил некоторые данные, установленные Negus, которые он прочитал еще будучи студентом. Negus был специалистом по гортани. Он заметил, что если яйца певчих птиц высиживали непевчие птицы, птенцы, скорее всего, не пели, когда рождались. Более того, он добавил, что, если эти же яйца высиживали певчие птицы другого вида, птенцы при рождении, скорее всего, пели не ту песню, которая соответствует их виду. Томатис сказал, что это может быть формой аудио-голосовой обусловленности, из-за которой птенцы при рождении пели неправильную песню, а это означает, что слухо-вокальная подготовка начинается в яйце, что, в свою очередь, дает основание полагать, что будущий птенец слышит уже в яйце пение высиживающих его птиц...

Подтверждением этой гипотезы, спустя некоторое время, послужили исследования Lorenz по импринтингу. Lorenz регулярно разговаривал с утиными яйцами, и, при рождении, птенцов неизгладимо привлекал его голос. Томатис заключил, что если такое явление существует среди птиц, почему оно не может быть справедливым и для людей? Его гипотеза была также подкреплена исследованиями André Thomas, посвященными «тесту по имени». Он использовал феномен импринтинга и пришел к выводу, что младенец реагирует только на звук голоса, который он слышал в состоянии плода.

Чем дальше Томатис продвигался в своих размышлениях по этому вопросу, тем больше он убеждался, что звуковое общение представляет собой важнейший из всех контактов между матерью и, еще не родившимся, ребенком. Мать питает ребенка звуками, через органический шум, но прежде всего через свой голос. Ребенок будет черпать своего рода первичную аффективную субстанцию из голоса своей матери, и в то же время этот голос позволит ребенку интегрировать и запрограммировать базовую структуру своего языка, то есть просодические структуры ( ритмы и интонации).

Поэтому, исходя из этих основополагающих гипотез, Томатис разработал аппарат, способный воспроизводить условия внутриутробного выслушивания. Чтобы воспроизвести слуховые впечатления плода, он использовал микрофоны и громкоговорители, погруженные в воду и окруженные большими листами резины, через которые он передавал голос, уловленный микрофонами. Затем он понял, что внутриутробная акустическая вселенная очень богата и состоит из целого ряда звуков, содержащих множество низких частот, исходящих от шумов в организме матери (бульканье кишечника, сердцебиение, дыхание и т. д.), но что ухо в жидкой среде действует как фильтр и осуществляет частотную селекцию этих шумов, смягчая низкие частоты. Более того, без этой системы фильтрации жизнь была бы невыносимой, потому что уши были бы забиты всеми этими внутренними шумами.

Таким образом, над этими основными органическими шумами возникает материнский голос и навязывается в высших гармониках, как ритмичная акустическая нить, составляющая своего рода языковую азбуку Морзе. Следовательно, благодаря системе естественной фильтрации преимущественно воспринимаются именно высокие гармоники голоса (что не означает, что низкие частоты не воспринимаются, они просто смягчаются).

Часть 2

Автор перевода: Ольга Поспелова

Основываясь на этих данных, а также совершенствуя конструкцию электронного уха, Томатис смог продвинуться в своих исследованиях переобучения слуха во многих областях и установить, так называемые, три закона Томатиса. Вот три фундаментальных принципа, на которых основано все применение его метода:

1) Голос человека в состоянии воспроизвести только те звуки, которые слышит ухо. (Гортань излучает только те гармоники, которые слышит ухо.)

Именно из этого принципа мы выводим представление о том, что прием на слуховую кору заданного частотного спектра приведет к программированию и определенному управлению всеми мышцами речевого аппарата (гортани, глотки, языка, неба, губ, челюстей, мышц лица и даже легочной системы).

Таким образом, контролируемо воздействуя на частотный состав акустического сообщения, поступающего в слуховую систему, модифицируется активация зоны моторного программирования речевого аппарата (зона Брока).

Однако заметим, что утверждение, что голос воспроизводит только то, что слышит ухо, ни в коем случае не означает, что голос может воспроизводить все, что слышит. Действительно, голосовой аппарат имеет собственные физические ограничения, а это означает, что определенные воспринимаемые звуки не могут быть воспроизведены. Например, чистый звук на частоте 8000 Гц.

2) Если в поврежденном ухе восстанавливается возможность правильного слышания утраченных или нарушенных частот, то эти частоты мгновенно и бессознательно восстанавливаются в голосовой эмиссии. (Проблемы со слухом и речью взаимосвязаны.)

3) Когда стимуляция под воздействием Электронного Уха поддерживается в течение определенного времени, она неизменно трансформирует слух субъекта и, следовательно, фонацию (Закон остатка). ( Восстановить слух и развить активное слушание можно при помощи сенсорных тренировок.)

Эти явления были проверены в физиологических лабораториях Сорбонны Raoul Husson, профессором Французского национального центра научных исследований (CNRS), и послужили поводом для публикаций в 1957 году в Академии наук в Париже и Академии медицины. Husson назвал первый из этих законов «эффектом Томатиса».

Husson ясно подтвердил, что «когда испытуемый излучает импульс F, преобразованный путем фильтрации в импульс F’, он получает в ухо импульс F’. Последний воспринимается слуховой корой, достигает зон интеграции, где создаются голосовые схемы тела (зона Брока), и там стимулирует вокальную схему тела, связанную с F’. Затем это запускает необходимые реакции приспособления к F', а не к F. Таким образом, посредством ретродействия испытуемый осуществляет (или инициирует) регуляцию положения речевого тракта и настройку тонуса гортани, обеспечивающие создание импульса F', а не F. Таким образом, сенсорная точность слуховой системы автоматически корректирует, посредством действия волокон типа g, которые управляют интрафузальной стимуляцией, проприоцептивную регуляцию мышечного происхождения, как это наблюдается при зрительной коррекции явлений равновесия.

Следует отметить, что Томатису, а затем и Husson удалось таким образом установить соответствие между определенными частотными спектрами и преимущественной активацией определенных мышечных групп речевого аппарата. В частности, они демонстрируют, что при доведении интенсивности высших гармоник до частоты среза речевого тракта (около 2500 Гц) происходит повышение тонуса сфинктера гортани, что выражается в значительном усилении тембра голоса. Причем при воздействии на гармоники ниже частоты среза происходит уже не изменение тонуса гортани, а постуральная адаптация речевого тракта. В частности, полоса пропускания 1200–1800 Гц избирательно влияет на явление назализации.

Автор перевода: Ольга Поспелова

В 50-е годы XX века, когда Томатис экспериментировал с явлениями аудио-вокальной контрреакции с певцами, актерами и музыкантами, он быстро пришел к пониманию того, что два уха играют неодинаковую роль и, что контроль голоса с помощью уха осуществляется только одним ухом, и это правое ухо.

Действительно, когда он проверял слуховую отдачу на правом ухе, на левом ухе или на двусторонней основе, он систематически наблюдал, что, когда он заставлял голос контролироваться левым ухом, то:

- певцы теряют точность и тембр,

- актеры приобретают голос, лишенный тембра и представляют серьезные трудности с плавностью речи, вплоть до того, что говорят сбивчиво или заикаясь,

- инструменталисты больше не контролируют свои инструменты: начинают играть фальшиво или теряют чувство ритма и интерпретации.

Однако, с правым ухом всегда всё шло очень хорошо, испытуемый даже контролировал себя намного лучше, чем обычно.

Томатис понял, что эта функциональная дифференциация основана на анатомической дифференциации.

Действительно, когда человек издает звук, импульсы, излучаемые мозгом, оказывают воздействие на уровень гортани. Однако в гортани наблюдается асимметрия иннервации. Гортань иннервируется возвратными нервами (10-я черепная пара). Бывает, что правая ветвь нерва, иннервирующая правую часть гортани, заметно короче левой ветви, иннервирующей левую часть с разницей около 40 см. Таким образом, продолжительность нейрональных импульсов не одинакова слева и справа, поскольку нервный приток распространяется относительно медленно.

Фактически в цепи самопрослушивания, связывающей слуховой аппарат с гортанью, RE находится ближе к голосовому органу, чем левый.

Правый аудиофонаторный контур состоит из 5 фаз: RE/слуховой центр левого полушария мозга/двигательный центр гортани левого полушария мозга/фонационная мышца правой стороны гортани/правое ухо.

Левый аудиофонаторный контур состоит из 6 фаз: собственно от LE он ведет к слуховому центру правого полушария. Однако у 97% людей области, специализирующиеся на анализе и выработке вербальных акустических сообщений, расположены в LH.

Для достижения двигательного центра гортани, расположенного в левом полушарии, необходим межполушарный перенос. Это представляет собой элемент дальнейшей задержки, усугубляющий асимметрию гортани.

Именно RE должно взять на себя ведущую роль в обработке информации, поскольку оно получает информацию быстрее. Это директивное ухо, когда все работает правильно. Все великие певцы и все великие музыканты правоухие.

Эксперименты Kimura по дихотическому слушанию показали превосходство RE в восприятии артикуляционной речи: испытуемому одновременно предъявлись два разных акустических стимула для каждого уха, и он должен был сказать то, что услышал. Превосходство RE было продемонстрировано в испытаниях на словах. И те же результаты наблюдались для слогов и фонем.

Это превосходство RE не просто вербальное. Действительно, было обнаружено превосходство RE в отношении приема и анализа образов информации, частота которых быстро меняется, то есть звуковых образов, которые сильно модулируются во времени. Этот факт подтверждает преимущество RE среди опытных музыкантов. Это преимущество было недавно подтверждено методами нейровизуализации.

Феномен слуховой латерализации очень мощный: если с помощью акустических бликов помешать опытному певцу слушать справа, его голос сразу же распадается (потеря точности, окраски, модуляции). То же самое касается актера и музыканта.

Левое ухо имеет особое значение, поскольку оно позволяет получить обзор акустической среды. Оно чувствительно к общим музыкальным контурам или к просодике речи, к ее музыкальной оболочке и в особенности к ее эмоциональному содержанию.

Однако, бесспорно, именно правому уху принадлежит директивная роль в аудио-вокальном контуре, поскольку оно обеспечивает более короткий возврат информации и тем самым быстрее и эффективнее осуществляет фонетический анализ воспринимаемого сообщения.

Автор перевода: Ольга Поспелова